Я полагаю, что всё это следует шить

Мало кто из нас не способен поддаться очарованию весны. Мы можем ворчать про то, что «вся эта весна ни к чему, и песня не нужна никому»…

Но вдруг — прорывает! Причём внезапно. По-булгаковски. Вспыхивая, как убийца в тёмном переулке, как молния, как финский нож. Ещё и эти цветы дурацкие!

И если вы считаете, что в этом году у вас нет никакого весеннего настроения и всё проходит мимо, то лучше сразу отложите финансовую подушку: желание обновить гардероб будет резким, пронзительным и бесконечным.

Вообще, для меня весенняя мода — это джаз. Это слишком. Это Гершвин. Это острый ритм. Однозначно. Осень — это тоже Гершвин, но уже про Порги и Бесс. Но сейчас не об этом.

Даже если в весенней моде твид, будьте уверены: это всего лишь оболочка. Из-под неё рвётся яркая молодость, которая прощает всё. Как юная девушка, которая только-только осознала свою силу и может быть неуклюжей или нелепой, но та энергия жизни, которую она через край расплёскивает, прощает недочёты.

Весной хочется диоровских силуэтов. Хочется грациозности и слегка картавить. Хотя…

Мне очень хочется рассказать вам такую неочевидную вещь, которая не на слуху. Дескать, в СССР моды не было, всё было посконно, суконно и домоткано.

Но я держу в руках старую советскую книгу — «Домоводство» 1956 года издания.

Там обо всём. Ну то есть если вам нужно приготовить суп — вот вам такой, такой и ещё вот такой. Если собрались печь пироги — пожалуйста, рецепты. Если решили сажать цветы — и об этом есть. Даже букварь.

То есть, подчёркиваю, эта книга — обзорный свод по верхушкам. Не институтское учебное пособие, а скорее справочник для домоводства, для крановщицы или ткачихи, которая хочет научиться делать всё по хозяйству.

И вот в разделе «Кройка и шитьё» обнаруживается совершенно неожиданное.

Диор представил свою знаменитую юбку-карандаш двумя годами ранее. А уже в 1956 году за железным занавесом в книге для домохозяек публикуются выкройки и подробные инструкции по составлению лекал и сборке изделий.

Через один год после окончания эпохи жестокой войны, в тот момент, когда поднимается целина и ещё лежат руины.

Через пять лет Гагарин скажет своё знаменитое: «Поехали!»

Кто-то скажет, что пока шли до Берлина, насмотрелись, нахватались тенденций.

Но это не так. В русской школе всегда существовали очень сильные традиции стиля и элегантности.

Да, многое было утрачено после революции 1917 года, но, прямо скажем, и во Франции после казни Марии-Антуанетты с фасончиками тоже было не всё гладко.

И look Отечества нам сладок и приятен

После революции в советском обществе к моде относились скорее настороженно и даже негативно, потому что на фоне глобальных задач государства вопросами красоты особенно не занимались. Главное, чтобы одежда была чистой, удобной, комфортной и добротной.

Одежда для комфортной жизни. Именно в первые годы после революции «мелкобуржуазный пережиток» ещё не особенно волновал граждан страны. К тому же к началу XX века советская мода во многом уже мало отличалась от европейской.

Другое дело, что модно одетый человек нередко воспринимался как тунеядец и заслуживал общественного порицания. Но тут опять же не пропаганда, а здравый смысл. В молодой советской стране было достаточно проблем, и элегантность не стояла в списке первоочередных задач.

Одежда создавалась прежде всего с мыслью о функциональности. Человек должен был удобно жить в одежде, в которой тяжело заниматься физическим трудом, — отсюда и возникал своеобразный общественный посыл.

Хотя что говорить. Сегодня массмаркет продвигает в жизнь очень некомфортные вещи ради работы и отдыха. Нет-нет да и засветится какой-нибудь король с плюмажем на голове, или мадам, застрявшая в собственных неотразимых латах, в пышных юбочках и с сумочкой за баснословные деньги. И в этой парадигме вещают про моду и стиль, смущая неокрепшие умы детей из TikTok.

Но вернёмся в СССР. Женщина остаётся женщиной. Тем более советская. Мы ведь все прекрасно понимаем, что женщины у нас везде впереди. Был создан запрос на привлекательный образ советской женщины. И она при всём этом была и руководителем, и врачом, и крановщицей, но при этом оставалась матерью и женой.

С учётом площадей и пространства, с учётом численности населения, было сложно внедрить и обеспечить всех сразу. Слишком большой объём.

Плюс разница в широтах, климате и традициях. Но работать в этом направлении продолжали. Модельеры постепенно, но верно меняли общественное мнение. В СССР стали появляться самобытные и узнаваемые дизайнеры. Русские костюмы признавали и копировали за рубежом. Первые лица государства и их дорогие половины были в курсе всех новейших тенденций.

И если вам сейчас пришла на ум Нина Хрущёва как образ бабушки в халате, то эта бабушка свободно говорила на пяти языках и была стильной и волевой женщиной. А во время той нашумевшей поездки свободно общалась с лидерами стран на английском.

Но могла ли утончённая аристократка Жаклин повторить на языке собеседника?

Скорее всего, этот шокирующий лук Нины Петровны был частью игры, материалы по которой ещё долго будут засекречены.

А что мы вообще знаем о русской модельной школе, если не вспоминать Зайцева и Юдашкина?

Открывайте для себя имена

Надежда Макарова: элегантная русскость

Художник-модельер Надежда Макарова была племянницей Ламановой Надежды Петровны, которая одевала ещё императрицу Александру Фёдоровну.

Да-да. Ламанова держала самое известное ателье мод до революции. Начинала обшивать знаменитостей ещё с Марии Ермоловой. Потом стала личным модельером императрицы. Кстати, в здании её салона, на Петровке, было самое настоящее ателье высокой моды, и уже тогда здесь проходили показы.

Неудивительно, что Надежда Макарова, под патронажем своей тёти, получила возможность развить потрясающий вкус и стиль.

Именно она одевала легендарную Лилю Брик, перенеся в её стиль стремление к балансу между красотой и практичностью. Так же, как и родственница, Макарова создавала одежду для спектаклей ведущих театров страны, а ещё разрабатывала модели для массового потребителя: пальто и платья. Одной из самых популярных моделей стало весеннее клетчатое пальто прямого силуэта, которое и сегодня выглядит актуально.

В 1934 году в столице открылся первый в СССР Дом моделей, а его руководителем и ведущим художником стала Надежда Макарова.

Фекла Гореленкова: русские в моде

Ещё одна звезда модного советского небосклона — Фекла Гореленкова. Она начинала в студии-мастерской Ламановой. Обладая редким даром чувствовать ткань, она разработала новый метод конструирования одежды: накалывала ткань прямо на человеке или манекене, а по поведению ткани создавала конструктивные элементы.

Позже эту методику с успехом будет развивать Лин Жак, создав на её основе целую систему.

Вообще, возвращаясь к мастерской Ламановой, важно отметить, что именно там было воспитано первое поколение советских модельеров — будущих работников первого Дома моделей и легендарного треста «Мосбельё» на Сретенке.

В 1934 году образуется первый Дом моделей. И это название — не лаборатория конструирования или опытно-технологическая лаборатория, оно накладывало определённые обязательства.

Служа закройщиком, Фекла Антоновна тем не менее не могла объяснить своё моделирование словами. Но огромный опыт, полученный в мастерской Ламановой, ежедневная практика и профессиональная интуиция позволяли ей создавать настоящие шедевры.

Так, вдохновившись внутренней логикой и народным костюмом, она создаёт широкое свободное платье-пальто и разрезает его таким образом, что не нарушает простой русской рубахи. В нём использован оригинальный приём оформления плечевого пояса и покрой рукавов с прямоугольной проймой.

Эти элементы гармонично сочетаются с прямой расширенной формой плеч, характерной для модного силуэта 40–50-х годов.

А как хороши были эти великолепные повседневные платья, в которых неожиданно появляется чёткий силуэт грузинской мужской бурки или, наоборот, мягкость и плавность линий южнорусских белых сорочек.

Модели Феклы Антоновны жили очень долго. Они не казались устаревшими даже спустя годы. Острым чувством модного силуэта Фекла Антоновна словно на шаг опережала своё время, оставаясь при этом абсолютно индивидуальной.

Алла Левашова: мода для каждого гражданина

Выпускница Московского текстильного института 1941 года, Алла Левашова занималась в первые годы войны пошивом гимнастёрок для солдат на дому.

Этот факт говорит сам за себя: именно он отражает великую душу и характер Аллы. После войны она становится одним из ведущих художников-модельеров.

В 1949 году дизайнер приходит на службу во Всесоюзный дом моделей одежды. Простота и элегантность — основные черты, которые отличали её работы. На страницах модных журналов и на выставках Алла Левашова хотела создавать одежду не только для советской элиты, но и для массового потребителя.

Вещи, которые выпускались на фабриках, не пользовались большим спросом, а модными их назвать было трудно. Поэтому дизайнер старалась максимально удешевить производство моделей без потери выразительности, что, естественно, сказывалось на конечном результате.

Но Левашова мечтала сделать моду доступной для всех.

В 1962 году при Министерстве лёгкой промышленности ей удалось открыть Специальное художественно-конструкторское бюро (СХКБ), или прет-а-порте, как назвали бы его сегодня. Это стало огромным прорывом: на базе одного лекала создавался целый ряд моделей с разными вариантами исполнения.

На фабриках научились шить жакеты без воротника, пальто-трапеции, большие пальто, вечерние платья и узкие брюки. Впервые в истории отечественной моды производство перешло от штучного пошива к массовому выпуску дизайнерских вещей.

Изделия украшались декоративными элементами и кроем, что стало настоящим модным прорывом.

Левашовой довелось встретиться с Ивом Сен-Лораном, после чего был подписан договор, и СХКБ получило лекала французского модного дома Кристиана Диора.

Красивая домашняя одежда — тоже достижение Аллы Левашовой. Как и удобная форма для медиков и вообще любая качественная униформа.

Вера Аралова: внимание — молния

Вера Аралова — модельер, заслуженный художник РСФСР, выпускница Московского художественного училища, с 1930 года работавшая художником-оформителем декораций и эскизов костюмов для театров Москвы, Твери, Симферополя и Тулы.

За этими сухими строками биографии скрывается удивительная женская судьба.

Дочь разведчика армии Будённого, жена темнокожего американского эмигранта, мать троих детей. Помните знаменитый костюм Мальвины из советского фильма «Цирк»? Это дипломная работа Веры Ипполитовны.

Её творческий путь только начинался, но именно Аралова не просто повторила отечественную моду, а буквально перевернула мировые представления о ней.

В 1948 году в Доме моделей на Кузнецком мосту она удивила всех необычными фасонами и неожиданными приёмами в одежде для советских женщин. А ещё через несколько лет на Неделе русской моды в Париже именно она была выбрана главной модельершей.

Событие было настолько необычным и ярким, что поразило политический мир Запада. Показать величие советской страны через моду казалось невозможным, однако именно эта коллекция стала настоящим открытием.

В неё вошли своеобразные меховые шубы, павловопосадские платки, русские орнаменты и головные уборы, расписанные словно хохлома.

Но главным открытием стали сапоги.

До этого обувь не воспринималась как полноценный элемент высокой моды. Сапоги считались одеждой рабочих, крестьян или военных. Женские модели были громоздкими и не соответствовали изящному стилю.

Время шло. Решение никак не находилось. И тогда Аралова обратила внимание на своих детей, играющих во дворе. Их обычные сапожки подсказали дизайнеру идею, которая изменит историю.

Так появились знаменитые сапоги на молнии.

Во Франции они произвели настоящий фурор. Ярко-красные элегантные сапожки, подчёркивающие стройные ноги советских моделей, выглядели вызывающе и совершенно по-новому. Это была сенсация.

Позже иностранные представители пытались купить у советской делегации право на производство этой обуви, но получили отказ.

Сапоги на молнии стали делать массово немного позже. Они пришли в СССР через поставки внешней торговли и быстро стали символом эпохи.

Именно тогда французская певица Арди признавалась: «Я выросла, когда мне было десять лет, и носила сапоги. Но я приеду на поезде, и ты увидишь, что буду в красных сапожках из России».

Так простая идея из далёкой загадочной страны превратилась в символ особенной женщины — женщины, которую узнают.